Архив рубрики: Бизнес-секреты 2.0

Основатель компании «Моё дело» у Тинькова

Олег Тиньков поговорил с основателем издательского дома «Актион-медиа» и владельцем бухгалтерского сервиса «Моё дело» Сергеем Пановым.

— Интернет-бухгалтерия «Моё дело» работает уже 5 лет. Мы основали эту компанию вместе с Максимом Яремко, Алексеем Петровым и Анастасией Моргуновой. Это команда, которая до сих пор работает.

— Чем ты раньше занимался?

— Бухгалтерскими и финансовыми медиа. Это профессиональные журналы, которые выпускаются в России относительно успешно. Например, журнал «Главбух». Их все собрали в один издательский дом — Актион-медиа. Журналы до сих пор выходят, наравне с электронными продуктами.

— То есть сначала ты был в таком медийном бизнесе, а потом решил сосредоточиться на онлайн-бухгалтерии?

— Точно. От того, чтобы просто информацию предоставлять, мы решили делать из нее сервис.

— И как у вас идут дела? Сколько клиентов сейчас?

— Больше 30 тысяч. Платных постоянных клиентов. Тех, кто пользуется бесплатно, около полумиллиона.

— А бесплатно вы что предлагаете?

— Мы предлагаем бланки документов, договоров и подготовку документов для налоговой.

— А какой вам смысл отдавать это бесплатно?

— Людей собираем. Так люди привыкают к сервису.

— Понятно. Полмиллиона сконвертировалось в 30 тысяч. А сколько стоит в месяц «Моё дело»?

— В месяц сервис интернет-бухгалтерии стоит в среднем тысячу рублей.

— Недорого.

— Есть еще два сервиса. Второй — аутсорсинг бухгалтерии. Это когда человек не хочет пользоваться сервисом, и говорит, пожалуйста, дайте мне бухгалтера, который будет всё делать за меня. В среднем стоит 6 тысяч в месяц.

Третий сервис — это налоговые и юридические консультации. «Консультант плюс» и онлайн-консультации. Решение конкретных вопросов конкретного предпринимателя. Он пишет — наши эксперты отвечают. Стоит около 30 тысяч в год.

— Какие-то цифры скажешь?

— Пока что мы вышли в операционный ноль. Можем дальше так двигаться, но хотим инвестировать в развитие сервиса — в то, чтобы выйти на компании побольше.

— А каким образом ты хочешь бизнес масштабировать? Сегодня у тебя 30 тысяч, а что ты сделаешь, чтобы у тебя было миллион клиентов?

— Мы сейчас делаем ставки на партнерство с банками — с теми, кто обслуживает малый бизнес. Потому что сама по себе бухгалтерия — это, конечно, классно, но мы можем предложить что-то большее. С крупнейшими банками мы идем дальше и с точки зрения продаж, и с точки зрения совместных сервисов. Прошли пилоты с крупнейшими банками, и теперь есть понимание, как это смасштабировать все.

— Ты сказал «конкуренты», а кто конкуренты сервиса «Моё дело»?

— В нашей стране бухгалтерия — это 1С. Нельзя про эту компанию не назвать.

— Они вроде немножко другим занимаются, нет?

— Они немножко другим занимаются, у них основной бизнес построен на обслуживании десктопных версий. К бухгалтеру, который работает в штате, приходит сотрудник 1С. 1С-ник занимается настройкой, обновлением систем и получает регулярную маржу с компании. На сколько договорился, на сколько он смог развести компанию, столько и получает. На 10 тысяч рублей в месяц, на 12, на 15, хотя бы на 5, но каждая компания платит такому человеку.

— А кроме 1С кто еще?

— Есть еще «Эльба» — это «Контур», и, пожалуй,все.

— Ну вот «Модульбанк» бесплатно предлагает бухгалтерию в интернете, зачем мне тогда «Моё дело»?

— Это такой интересный ход, который делают банки. Кстати, «Точка», я думаю, тоже предложит в ближайшее время.

В самых простых случаях, УСН 6%, индивидуальный предприниматель без агентской деятельности может вести бухгалтерию и в Excel. У нас есть такие клиенты, они приходят в сервис выставлять счета и делать акты контрагентам. Но тут есть риск. Если к Модульбанку придет много людей, они без нормального сервиса просто упадут. Я знаю, как они ведут бухгалтерию.

— А почему ты думаешь, они не смогут нормальный сервис сделать?

— Потому что это довольно сложно — сделать хороший сервис бухгалтерии и масштабировать его на большое количество клиентов. Клиенты отличаются: у одного есть агентская деятельность, у другого еще появляется вдруг НДС, у третьего — работники-инвалиды, и везде нужно считать специальные условия. Если у тебя нет ПО и опытных людей, то приходит 601-й клиент, и ты падаешь. А когда ты начинаешь делать фигню в бухгалтерии, клиенты попадают на деньги и на приостановку деятельности.

В моем прежнем бизнесе — Актион-медиа — журналы доставлялись напрямую конкретным компаниям. Когда я уходил, 200 тысяч компаний были напрямую клиентами издательского дома. Это значит, что им надо было каждый месяц что-то доставить, прямо в офис. Электронных изданий тогда не было, почта тогда фактически не работала. По сути, мы построили курьерскую службу.

Чтобы отладить эту логистику, очень много сил пришлось убить. Оттуда я понял такую вещь: когда ты научился обслуживать 20 тысяч клиентов, дальше уже без разницы — сто тысяч у тебя или двести.

Сергей Панов — Если человек занимался спортом, он как сотрудник может достичь
«Если человек занимался спортом, он как сотрудник может достичь результата»

— Какими качествами должен обладать руководитель?

— Должен быть целеустремлен и развивать подчиненных. Эти два качества основные.

— А он должен делегировать? Или всё контролировать?

— На разных этапах нужно действовать по-разному. Если собралась квалифицированная команда, то нужно делегировать. Если люди еще не до конца вошли в курс дела, без контроля никуда. В принципе нельзя отпускать контроль.

В нашем сервисе, например, предприниматели могут проконтролировать то, как работает бухгалтер. Они могут увидеть, сданы и приняты отчеты или нет. Самостоятельно, без специальных знаний, зайти в кабинет и проверить. Теперь за несданную отчетность могут ликвидировать компанию. Откуда ты знаешь, что аутсорсинговый бухгалтер сдал или не сдал отчет? А так можно зайти, логин, пароль набрать и понять, что отчетность принята.

— Что самое главное при найме сотрудников?

— Первое — компетенция. Если вы строите технологическую компанию, нужно нанимать людей, которые знают своё дело. Второе — возможность человека развиваться и достигать цели.

Кстати, если человек занимался каким бы то ни было спортом, даже любительским, то у него эти качества, выше. Потому что нужно приложить усилия, чтобы достичь результата.

— А что с инвестициями? Лучше пытаться сразу продать долю и размыться, или потерпеть на свои, а потом уже продавать?

— Лучше развиваться на свои деньги, пока есть возможность. Вы должны больше инвестировать времени и сил — особенно сейчас, когда оценки в России упали, когда венчурный рынок не очень хорошо себя чувствует.

— Ты был инвестором, был просто наемным сотрудником, а сейчас ты предприниматель. Не жалеешь? Какая разница между инвестором, предпринимателем и, соответственно, просто сотрудником?

— Это три разных ипостаси. Инвестором быть сложнее всего. Я вот понял, что эта роль не для меня. Тут нужны другие качества и больше опыта. Предпринимателем прикольнее всего быть. Только когда я был работником, я был кофаундером, совладельцем. Так что у меня такая была, промежуточная роль.

Сергей Панов — Есть страны, где рисков еще
«Есть страны, где рисков еще больше»

— Предпринимательство в России — это…?

— …драйв.

— Сложно, наверное у нас сейчас?

— Я не думаю, что предпринимательство — что где-то это вообще легко, что можно просто выпить смузи и тут же разбогатеть. У нас много рисков. Но есть страны, где рисков еще больше.

Когда экономика снижается, расти тяжелее. У всех всё падает: денег у населения меньше, бизнесу сложнее продавать больше. Зато если сейчас у вас что-то получается, то вам будет легче, когда ситуация улучшится.

— А какая твоя цель, сколько заработать денег хочешь?

— Раньше я ставил цель — вот я заработал десять, хочу заработать сто, а потом посмотреть, дальше надо двигаться или нет. Сейчас это изменилось, и к цели «заработать столько-то денег» добавляется «сделать большую историю». Сделать продукт, который будет служить долго.

Компании, которые я строил, вместе с партнерами, — все живут. Даже журналы, которые мы продали «Гаранту», до сих пор издаются. И «Актион» продолжает расти. Мне прикольно строить такие истории, которые и дальше растут — даже, когда я перестаю там работать.

— Что посоветуешь тем, кому сегодня 20 лет?

— Делать бизнес, верить в себя и видеть свою цель.

Костыгин в гостях у Тинькова

В гостях у Олега Тинькова — Дмитрий Костыгин, предприниматель, инвестор, совладелец интернет-магазина «Юлмарт», сетей «Рив Гош», «Дикая орхидея», «Улыбка радуги», акционер «Дрим Индастриз» (Bookmate, Zvooq.ru). Полная версия — в конце статьи.

«Кризис 89−92 годов был посильнее»

— Дима, ты у нас очень известен в узких кругах, поэтому я-то про тебя знаю. А широкая публика — нет. Расскажи вкратце о себе.

— Я в бизнесе с 1988 года. Начинал на Рижском рынке здесь, в Москве, под мелодии «Ласкового мая». Мне с товарищами удалось построить несколько малых, средних и, в общем-то, достаточно больших компаний. Теперь хочу построить уже и глобальную. Вообще сделать глобальную компанию — это наша общая питерская мечта.

— Как из Питера попал на Рижский рынок?

— А я из-под Нижнего Новгорода, поэтому я ездил через Москву в Питер, у меня там были дальние родственники.

— Вы же все на «Апрашке» [рынок «Апраксин двор» в центре Петербурга] начинали?

— Я на «Некрасовском» больше проводил времени.

— А если мы уже заговорили про то поколение, то в чем основное отличие сегодняшнего молодого предпринимателя от нас из 90-х?

— Когда Горбачев разрешил индивидуальную трудовую деятельность, был 1986 год. Я как-то не мыслил в бизнесе, я скорее мыслил чего-то поделать. Не понимал ни бухучет, ни оборотные капиталы. Я продавал какие-то кроссовки, брюки и прочее — сначала просто втянулся в это, а потом увидел некий диспаритет цен на рынках Нижнего Новгорода, Москвы и Питера. В общем, начал, как сейчас говорят, арбитражем заниматься.

Сейчас молодежь более развитая — мыслит гибче, видит больше. В наше же время надо было побольше смелости и поменьше знаний. А сейчас надо больше знаний и ещё больше смелости.

— Мое наблюдение: ты инвестируешь в основном в ритейл. Ты считаешь, что розничная торговля — это более стабильное звено в торговле или там самое стабильное звено в экономике? Ты не смотришь ни на производство, ни на финансы. Почему ритейл?

— Здесь нет никакой философии, так сложилось. Чем больше в какой-то индустрии находишься, тем больше у тебя знакомых и связей в твоей сфере.

Хотя, если пробежаться по прошлому, я только начинал с торговли. Потом я ушел в финансовые услуги, а потом мы практически с тобой параллельно занимались производством продукции питания. То есть мы делали и пельмени, и майонез, и кетчуп, и кондитерские изделия. Плюс, у нас есть производство нижнего белья, под Смоленском.

— «Дикая орхидея».

— «Дикая орхидея», в частности. Поэтому производство мы знаем и любим. Это достаточно сложно. Сейчас оно стало еще поинтереснее, с ослаблением курса нашей валюты.

— Когда ты покупал свои проекты, они были, так скажем, в кризисном состоянии.

— «Рив Гош» был в отличной форме, а сейчас у нас вообще был рекордный год. У «Улыбки радуги» тоже был рекордный год.

— А «Орхидея»? Она же была была дико убыточной. Вы их реструктуризировали?

— А «Орхидею» мы формально не покупали. Мы уже в аукционах покупали отдельное имущество в виде фабрик, брендов, недвижимости. Формально мы с нуля построили компанию, которая основана на некоторых остатках былой активности, в частности, Александра Федорова [основателя розничной сети «Дикая орхидея»], и сейчас выглядит неплохо. Там какая-то мелкая прибыль и это, конечно, сильно завязано на собственное производство.

— Расскажи про главный твой актив, «Юлмарт». Насколько я помню, вы были первые-вторые на российском рынке онлайн-торговли. Как по итогам 2015 выглядите?

— По поводу «первые-вторые». Мы-то, конечно, безусловно, первые, если немножко в этом разбираться. С другой стороны, это всё не очень важно, потому что надо быть раз в десять побольше от сегодняшнего. Надо торговать где-то миллиардов на 500 рублей в сегодняшних ценах, чтобы быть серьезным онлайн-ритейлером. А типа 100 или 200 млрд — это вообще не тот масштаб.

— Так у вас меньше 100 млрд где-то по итогам.

— Да, мы были по итогам 2015 еще поменьше. Но в 2016 видим, что будем где-то в районе 100 млрд. Но опять же, это всё не суть. Надо быть в разы побольше, для того, чтобы быть устойчивее и интереснее.

— А за счет чего вы так здорово ворвались на рынок?

— На самом деле, прорыв будет только в следующем году.

— За счет чего?

— Я пришел в «Юлмарт», когда там был только первый ЦИЗ, центр исполнения заказов, это был 2010 год. Я впечатлился и, конечно, увидел перспективы. Но сегодня эти перспективы кажутся в разы больше. Мы стали активно развиваться, исходя из принципа «либо Цезарь, либо никто».

И второе: мы, конечно, много думаем над продуктом. Мы пилим мобильную версию, архитектуру, юзер-экспириенс. Следующий год будет совсем прорыв.

— У вас головной офис в Питере или в Москве?

— В Питере, да. На улице Благодатной.

— Знаем такую. Хорошо у вас с кадрами, дешево.

— Поэффективнее, да. У нас отличный коллектив. К сожалению, еще два года назад мы сделали вывод о том, что нам придется самим строить недвижимость, чтобы торговать эффективно.

Большинству интернет-бизнесов удается это избегать, а нам пришлось строить. Это и есть задача нас как предпринимателей — оценить уникальность ситуации. Каждый человек — предприниматель, поэтому задача нашей предпринимательской части, с одной стороны, понять повторяющееся, а с другой стороны — оценить уникальность ситуации.

Чем уникальна ситуация в российском интернет-ритейле? Amazon и eBay отпраздновали двадцатилетие, они с 1995 года появились. В России их стали копировать где-то с 1998, примерно через 3−4 года.

— Даже называли практически одинаково…

— Да, называли похоже. Были Озон.ру, Молоток.ру, был Энтер. Был забег из десятков компаний, из десятков предпринимателей. И до сих пор по факту в России нет мощного интернет-ритейлера. Юлмарт, конечно, яркий участник. Мы надеемся, очевидно, что единственный, но, время покажет. И нет национального маркетплейса, а-ля eBay или а-ля AliExpress.

— А «Авито» чем является?

— Доской объявлений. Мы разделяем: доска объявлений — это когда просто объявления с какими-то возможностями.

— А Яндекс-маркет?

— Тоже доска объявлений. Они немножко идут в сторону маркетплейса, биржи. Функция маркетплейса номер один — это клиринг между сторонами. Кто-то кликнул, что-то купил, а расчеты обеспечивает третья сторона, которая гарантирует, что одна сторона получит товар, а вторая деньги.

— А зачем вы стали продавать в Юлмарте гречку?

— У нас много всяких экспериментов идёт и, надеюсь, будет ещё больше. Если говорить сейчас про гречку — то это, конечно, одна из многочисленных маркетинговых идей. Это не системная купля-продажа, а маркетинговая история. Но со следующего года, надеюсь, с марта или с апреля мы уже полноценно продукты питания начнём хотя бы в режиме B2B предлагать.

Дмитрий Костыгин

«Когда мне жалуются на персонал, я отправляю читать Макаренко»

— Ты был первым, насколько я знаю, кто перевел «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд.

— Да, загорелся когда-то её идеями.

— Она из Петербурга, кстати.

— Да. Ну вот, собственно, это был один из факторов, почему я на это подорвался. Поскольку мы общались с иностранцами, по молодости, один из них, профессор экономики из Гонолулу, подарил эту книжку.

Первую именно «Атлант расправил плечи» я прочитал и приятно удивился. Потом он мне прислал «Мы живые», она оказалась про Питер, такой классический сюжет а-ля «Доктор Живаго». А тогда книжный бум был, это, соответственно, 91−92 года. Я так загорелся простенькой книжкой, а поскольку сама Алиса Розенбаум не знала английского языка и уезжала уже в зрелом возрасте, она писала достаточно примитивно с точки зрения английского читателя.

Я понял, что там с моей английской спецшколой я вполне в состоянии быстро это перевести и напечатать. Через знакомых получил права на это издание и в 93-м году, издал и как-то этой идеей загорелся. «Источник» в 95-м издал, а «Атланта» в 97-м.

Потом лет десять я эти идеи аккуратно двигал. Потом, проведя некоторое время в Швейцарии, мои взгляды поменялись. Теперь я стал осторожней со взглядами.

— Если дальше говорить про книги, которые поменяли твое мнение, какие бы три книги ты порекомендовал прочесть обязательно? Тем, кто занимается или интересуется бизнесом.

— Ну, № 1 — «Древо познания», безусловно. Это написали чилийские биологи, Варела и Матурана. Книжка еще 50-х годов ещё.

Это фундаментальная вещь, и, поскольку у меня медицинское образование, то она мне далась легко и как бы всё так поставила на место. Большинство, кому я её рекомендовал, говорят, что вообще непонятно, что это такое, там аксоны, дендриты. Но её стоит перечитать. Я её перечитывал раз, наверное, пять, прежде чем она так вот у меня легла.

— Вторая?

— Наверное Кропоткин, «Эволюция как фактор взаимопомощи».

— Третья?

— Это Макаренко, «Педагогическая поэма». Он много чего строил, причем с малолетними преступниками. Поэтому когда мне жалуются на персонал, я говорю, мол, почитайте, Макаренко, он работал с малолетними преступниками и ничего, построил приличный завод фотоаппаратов, единственный тогда в России.

«Встряски расставляют всё на свои места»

— В какой бы ты сейчас бизнес вложился, в сегодняшней, текущей ситуации? Вот ты — молодой начинающий предприниматель. Куда бы ты пошел?

— Есть несколько книг про легендарных инвесторов. Был такой Дориот [Джордж Дориот, основатель AR&D, венчурный инвестор], который инвестировал еще в 50−60 годы. Тогда тоже были легендарные компании, как Google и прочие. DEC тогда была одна из таких больших компаний того времени.

Каждые 10−20 лет есть свои взлеты. Есть такая фраза о венчурным инвестировании: Always invest in people А with idea A, always consider investing in people A with idea B, never invest in people B with idea A. Поэтому я больше за людей и не про идеи. И не ставлю для себя каких-то философско-индустриальных ограничений, куда можно бы вкладывать или куда нет.

В этом плане я смотрел на инвестиции во Вьетнаме, в Панаме, в Америке, в Швейцарии, да по всему миру. На сегодня Россия в этом плане стала глобальной страной. Здесь требуются навыки — точно такие же, как требуются в Бразилии, в Америке, в Японии, в Сингапуре.

— Все вокруг в каких-то в чемоданных настроениях, мол, ближайшие 20 лет всё будет плохо. Все уезжают, а ты вот, как я прочёл недавно, говоришь, что нет, всё хорошо, наоборот, растем. Ты тоже, как я, большой оптимист. Почему?

— Во-первых, потому, что мы не в первый раз это видим. Кризис 89−92 годов был посильнее. Тогда была гиперинфляция, это был развал страны, переход с одного социального строя в другой. Это то, что бывает один раз в сотни лет. И мы это пережили вполне неплохо.

И кризис 98-го года — это был государственный дефолт, это такое падение валюты в 4 раза, тоже мы видели и вполне, так сказать, выживали. То есть, сейчас оснований сказать, что произошло что-то такое экстраординарное, нет. И второе — что такие встряски расставляют всё на свои места.

— А что тебя мотивирует в бизнесе именно?

— Любовь.

— К чему-то или к кому-то?

— Вот такая, да. Вселенская.

Мовчан у Тинькова

В конце 2015 года Олег Тиньков поговорил с Андреем Мовчаном — экономистом, руководителем экономической программы Московского центра Карнеги, экс-главой банка «Ренессанс Кредит» и основателем инвестиционной компании «Третий Рим» (продал в 2013 году). Полная версия — в конце статьи.

«Нет в предпринимательстве ничего хорошего. Только головная боль»

— Расскажи вкратце о себе?

— Мне очень сложно рассказывать про себя, потому что я совсем не то, чем кажусь.

— В пять минут.

— Я физик.

— Уже лучше.

— Москвич с украинской фамилией.

— Учился в Москве?

— Да, в Московском университете. Какое-то время занимался даже системой наведения ракет, как принято было в советское время. Года с 1992 занимаюсь финансами.

А дальше всякие компании типа Тройки-диалог и крупных банков. Затем Чикагский университет. Потом в Renaissance Investment Management. Это был такой красивый большой проект, как и все в «Ренессансе» — красивое и большое. И изнутри непонятное. Кончилось не очень хорошо с Ренессансом. А я до этого успел оттуда уйти. Потом был «Ренессанс Кредит» — конкурент Тинькова.

— А ты там работал? Я не знал.

— Я был СЕО «Ренессанс Кредита». Возглавлял его.

— Да ладно? То есть мы конкурировали?

— Какой-то короткий период. Потому что я продал свои акции в январе 2008 года. У меня был пакет 2,5%. В 2009 я ушел году из Ренессанса. Создал «Третий Рим», потом тоже продал.

— Нас много смотрит менеджеров, которые мечтают быть предпринимателями.

— Не надо. Нет в этом ничего хорошего. Только головная боль. «Третий Рим» я удачно продал в конце 2013 года. С тех пор я скромный управляющий фонда, в котором находятся мои деньги и деньги моих близких знакомых клиентов, почетный пенсионер и руководитель экономической программы Московского центра Карнеги.

— Предпринимателем тебе быть не понравилось?

— Ну да. Может быть и так.

— Ты очень вовремя вышел из того, что перечислил, из всех бизнесов. Ренессанс, Тройка и, соответственно, «Третий Рим». Что ты можешь сказать нам про сегодняшнее время?

— В инвестиционной теории считается, что если ты не купил, то продал. Вот я не создаю никакого бизнеса сейчас. Это выражает мою точку зрения на бизнес в России. Я вообще осторожный человек. У фонда, который я веду, средняя доходность за 13 лет — 8,5% годовых в долларах. Это говорит о том, что я особо не рискую.

— Ну да, это немного, наверное.

— Для кого как. Для меня это нормально. Мне кажется, что это неплохой результат, именно потому что у меня своё ощущение от рисков. Я не хочу терять деньги.

— Но при этом ты живешь пока в России и не планируешь никуда уезжать, да?

— Ну во-первых, бизнесы глобальные сейчас. Я могу жить в России и делать бизнес где угодно. Что я собственно и делаю. Во-вторых, я говорю по-русски. Если я, скажем, еще меньше нужен обществу, то жена — врач, она людей лечит здесь.

Людей здесь все равно надо лечить, несмотря ни на что. Культура — русская. Друзья — многие еще здесь. Но не все уже, некоторые далеко. Но многие еще здесь. Я уже старый человек, я привык к городу, я привык к инфраструктуре. Мне здесь хорошо.

Олег Тинькоф и Андрей Мовчан

«ЦБ вел политику, провоцирующую банки работать плохо»

— Раньше ты говорил, что у российских банков нет будущего. Может как-то раскроешь эту тему? Мы все-таки в банке находимся, нам интересно это услышать.

— Помню, как я как раз спорил с людьми, давным-давно. Это было еще до того, как я продал Третий Рим. Спор был о том, что Тинькофф — это не банк. Когда готовилось IPO, все писали «Как так? Что за такие мультипликаторы? Капитал такой, а цена такая». Я говорил, что Тинькофф — не банк, а финансовая организация, которую нужно считать мультипликатором к выручке, а не мультипликатором к активам и капиталу. Это не банк, а финансовая организация, имеющая лицензию для того, чтобы ей разрешили оперировать. Так же как Ренессанс Кредит был не банк. А вот Сбербанк — действительно банк.

С точки зрения банковского бизнеса в России у нас очень много «но». Как любая катастрофа — следствие совпадения многих причин, так же и здесь, монополизация госбанков, которая идет и будет продолжаться. Если у госбанков дешевле деньги и больше масштаб, они будут отбирать бизнес. Слишком много банков. Слишком разрозненная фрагментированная структура.

Изначально банки строились в России не для того, чтобы делать банковский бизнес. Банки в России строились в начале 90-х, для того чтобы решать три задачи: пылесосить деньги, чтобы инвестировать в финансово-промышленные группы, отмывать деньги и уходить от налогов.

Все три бизнеса очень высокомаржинальны. Потому что когда эти бизнесы постепенно стали заканчиваться, переход на низкомаржинальные бизнесы оказался сложным. Когда ты хорошо жил, то очень сложно жить плохо. Ты просто не умеешь это делать.

ЦБ в течение ну минимум пятнадцати лет ведет политику, которая провоцирует банки работать плохо. Огромное количество бюрократических процедур, нормативов, механизмов, правил, огромные деньги на аппарат, который их отрабатывает. Эффективность низкая.

При этом ты можешь взять ничего не стоящий кусок земли, оценить в сто раз выше, чем на рынке, положить себе в капитал и спокойно себя чувствовать. На самом деле, ЦБ 15 лет говорил «обманите меня, и будет все хорошо».

«Не верю в высокотехнологичные стартапы в подвале. Кроме подвалов в России нет мест, где это можно делать»

— Я понимаю, что у тебя есть, чем рисковать. У тебя есть капитал, ты не хочешь вкладывать его в России и наверное правильно делаешь. А представь, что сейчас тебе двадцать лет и ты готов рисковать. Что бы ты делал?

— Я очень скучный человек. Я бы попытался учиться. Потому что уже сейчас с высоты своего возраста я вижу, что хороший бизнесмен — это бывший топ-менеджер в подобном же бизнесе. А хороший топ-менеджер — это хороший миддл-менеджер в этом же бизнесе.

Вообще надо понимать, что ты делаешь. Никто не отменял 10 000 часов, которые нужно провести в своей области. Я очень много молодых ребят вижу, которые делают проект, и я понимаю, что они не ориентированы на проект как на проект. Они не могут ответить на вопрос, на кого рассчитан продукт, где этот рынок, кто их аудитория. Они не могут ответить на вопрос «где ты реально зарабатываешь?». Потому что в бизнесе зарабатываешь реально не на том, что ты обычно делаешь.

Я все время рассказываю одну и ту же историю про моего друга, у которого столярное производство. Он делает мебель, и его прибыль равна стоимости щепы, которую он продает в котельную. Если бы он не продавал в котельную щепу, то он бы работал в убыток.

То же самое происходит в огромном большинстве бизнесов. У тебя где-то в каком-то месте возникают дополнительные небольшие доходы, на которые ты и живешь. Иначе рынок-то конкурентный, тебя сожрут. Надо учиться. Потом приходить, делать бизнес. Маленький, потом побольше, потом большой. В высокотехнологичные стартапы в подвале я не верю. Кроме подвалов в России нет мест, где это можно делать.

— То есть, у них гаражи, у нас подвалы — хорошая аллегория.

— Россия вообще любит подвалы, это известно. Если делать серьезный бизнес, надо делать его серьезно. Для этого нужно, во-первых, уметь и хорошо понимать. Во-вторых — быть интегрированным в экосистему.

«Перестроить экономику — титаническая работа, которую могут сделать только миллионы предпринимателей-муравьев, а не один слон-государство»

— В интервью «Секрету фирмы» ты сказал, что стагнация в России будет много лет. Ты от цены нефти отталкиваешься? Что тебя побудило сделать такое заявление? Я его не оспариваю, потому что я не умею делать такие макроэкономические прогнозы, у меня нет квалификации. Я тоже не верю, что нефть подорожает, но это интуитивно. Безусловно, ты более умный человек, чем я.

— Я очень боюсь умных людей, они часто ошибаются. Экономика проще. Нефть действительно вряд ли подорожает. Для этого есть ну как бы очень много причин. Она может подорожать временно, немножко.

— Когда здесь сидел Фридман, он сказал, что нефть дорожать не будет.

— Вот не похоже, да.

— Всё — спекуляция. Всё, что выше 30 долларов — это спекуляция.

— Я думаю, что сейчас цены значительно менее спекулятивные, чем были.

— Он четко объяснил, 10 — это себестоимость барреля, 30 — это его цена с учетом любых транспортировок, любых маркапов. Все, что выше 30, — это все спекулятивные ожидания. А 150 — это суперспекулятивные.

— Окей, мы сейчас можем полтора часа можем занять разговором про нефть.

— Ну мы согласились, что она расти не будет.

— Да, что она сильно расти не будет, это точно. Экономика российская — абсолютно точно заточена на нефть. Есть иллюзия, что у нас там полбюджета. Нет, на самом деле у нас весь бюджет на нефти, потому что вторую часть бюджета составляет налоги на импорт, а импорт — это нефть. А дальше там подоходные налоги, налог на прибыль — а это нефтяные корпорации. 97% прибыли в стране — это нефтеперерабатывающие компании. На самом деле, весь бюджет — это нефть.

Если посмотреть на структуру трудовых ресурсов, она невероятно вялая. Падает количество людей, которые могут работать. Больше 30% работают в бюджетном секторе, торговлю обслуживают порядка 7 млн человек — 10% всех трудовых ресурсов.

Перестроить экономику? При наших расстояниях, при наших огромных километрах перевозок, которые стоят в два раза дороже, чем в Европе? При том, что мы потребляем в 4 раза больше электроэнергии на 1 доллар ВВП, чем Япония и в два раза больше чем мир в среднем? Это нереальная титаническая работа, которую могут сделать только миллионы предпринимателей-муравьев, а один слон-государство не в состоянии ее сделать даже близко. Даже начать не может.

Но вместо того, чтобы запускать сюда эти миллионы муравьев и давать им условия, слон сжирает этих муравьев, думая, что станет толстым и сможет все сделать сам. Но не он сделает и будет продолжать ковыряться в нашей посудной лавке, продолжая продавать нефть.

У нас через 3−4 года начнется падение добычи, поскольку у нас плохие дебиты скважин. Мы плохо добываем, под большим давлением, с большой дыркой вот в этой шайбе, в трубе. Мы быстро исчерпываем. У нас норма добычи 20−25%, лучший результат это 80−90%, а средний по миру считается 50%.

Поэтому в перспективе 20 лет у нас добыча упадет в 2 раза. Цена нефти, я думаю, упадет еще на 20−30 % в долларах с нынешней. Трудовых ресурсов нет. Про технологии можно забыть, потому что у нас нет частной науки, а государственной науки не будет, потому что ее убивает сейчас недофинансирование. А про массивные инвестиции из-за рубежа мы можем забыть, потому что мы ведем себя соответствующим образом. Вот и всё.

— Ты нарисовал печальную картину. То есть среднему и малому бизнесу ты не видишь окна ближайшие несколько лет?

— Как раз средний и малый бизнес обычно намного устойчивее. Булки нужны, стричься нужно и даже какие-то там изделия местные тоже нужны. А что касается крупного, почти крупного и очень крупного частного бизнеса, то у меня сомнения. Потому что мы, конечно, в конкуренции будем проигрывать. Чем дальше, тем больше.

«Почему в Польше яблок производится с гектара в 3,5 раза больше чем у нас в Краснодарском крае?»

— А вот Майкл Калви [управляющий партнер фонда Baring Vostok Capital Partners] мне часто говорит: «Я приехал в Россию 20 лет назад, трамваи и троллейбусы не ходили, зарплату людям не платили. И смотри, что сейчас». Трудно с ним не согласиться, потому что последние 20, 15, 10, даже 5 лет мы все-таки движемся в правильном направлении. Можно критиковать сколько угодно, но тренд позитивный.

— С этим никто не спорит. За 20 лет ВВП на человека в России вырос.

— Утроился, по-моему?

— Это смотря в каких единицах считать. Поэтому аккуратно говорю, что вырос.

— Люди зажили, задышали.

— Конечно. Больше двух триллионов долларов выручки от нефти. Люди задышали, есть машины. И при этом за это же время наш ВВП вырос в два раза меньше, чем польский.

Вот небольшая страна Польша, у которой нет ни нефти, ни газа. Она ровно с того же стартовала в начале 90-х, но у нее в два раза больше ВВП на душу населения, чем у нас сейчас. Почему? Почему в Польше яблок производится с гектара в 3,5 раза больше чем у нас в Краснодарском крае? Там что, заколдованные яблоки?

— Причем солнца больше в Краснодарском крае.

— Да, в Польше климат-то похуже, пожалуй. Почему Польша себя обеспечивает продуктами и огромное количество вывозит, а мы этого не делаем? Почему в Польше диверсификация экономики, почему Польша сейчас растет на 3,5% в год по ВВП, а мы упали почти на 40% в долларах за последние два года?

Насчет тренда я тоже не уверен. Вот у нефти был тренд и у нас был тренд. Если все графики нарисовать — стоимость нефти, наш бюджет, ВВП на человека — вы увидите, что они очень похожи. Сейчас всё идет тем же сценарием.

— Хорошо. Ты задаешь много риторических вопросов и публично критикуешь власть и правительство. А у тебя самого нет идеи политикой заняться?

— Нет, абсолютно.

— Ты хочешь быть таким критикующим экономистом.

— Я не хочу быть критикующим экономистом. Я говорю то, что думаю. Я хочу быть экономистом хвалящим. С огромным удовольствием пойду, кого-нибудь похвалю. Было бы кого.

Я управляю деньгами, моя задача — понимать правду. Поэтому я и пишу, критикую. Например, я говорил, что доллар будет 60 в 2012, когда все говорили, что правильная цена доллара — 19. Многие вещи проще, чем кажутся.

— Предскажи нам, что будет через два года с рублем.

— Зависит от инфляции. Сейчас нефть стабилизировалась. Не думаю, что она будет сильно двигаться. Соответственно, рубль зависит от инфляции. В 2015 году инфляция составляет 20%.

— Двадцать? Что-то ты совсем пессимистично.

— Думаю, двадцать. Рубль в два раза к доллару упал, а у нас 45% импорт в стране. В 2016, я думаю, будет инфляция 12%, потому что зажата денежная масса, стагнация. Инфляция будет не очень высокой. Потребление-то падает.

На ближайшие годы резервы есть, экономика более-менее сбалансирована, счет торговых операций позитивный. Так что бояться нечего. Но инфляция будет съедать понемножку.

Бизнес секркты — Андрей Мовчан

«Когда человек рождается, он уже становится предпринимателем. У него есть компания — он сам. Её нельзя ни продать, ни поделить ни с кем, ей можно только управлять самому»

— Представь, что обращаешься к своему двадцатилетнему сыну, который думает начать свой бизнес. Вот он сидит и думает, пойти работать в банк или замутить стартапчик. Что ему делать?

— Я не самый яростный сторонник стартапов и бизнеса, который делают молодые люди. Когда человек рождается, он уже волей-неволей становится предпринимателем. У него есть компания — он сам. Этой компанией ему все равно владеть и управлять. Риски, которые с этим связаны, очень высоки, потому что это единственная компания в жизни. Ее нельзя ни продать, ни поделить ни с кем, ей можно только управлять самому.

Когда ты думаешь о себе как о предпринимателе, который руководит собственной жизнью, то так же как в экономике, тебе требуется устойчивое конкурентное преимущество. Тогда ты начинаешь его искать и создавать.

Это единственный правильный способ относиться к тому, что ты делаешь. Конкурентное преимущество человека — это профессионализм и опыт. Если, конечно, ты не женишься и не выходишь замуж за кого-то богатого, если ты не сын чиновника и если ты не выиграл в лотерею.

Опыт приходит со временем. Профессионализм, к сожалению, тоже. Поэтому на вопрос молодых людей «Что мне делать» я стараюсь отвечать: «Набираться опыта». Хочешь создать большой банк — работай в банке. Стань менеджером банка, топ-менеджером банка.

Хочешь создать компанию, которая отправляет корабли в космос, — поработай на космическую индустрию лет 10−15. Хочешь создать самую крупную ритейл-сеть — поработай там. Раньше, кстати, в Америке так и было: даже дети крупных предпринимателей шли работать и поднимались снизу наверх, чтобы уметь руководить.

Сегодня у нас немножко другой тренд: молодые дети высокопоставленных чиновников тоже быстро становятся высокопоставленными чиновниками. Для предпринимательства это не работает, к сожалению.
Поэтому мое предложение было бы — несмотря на потребность в предпринимателях в России, несмотря на привлекательность предпринимательства, несмотря на то что предпринимательством заработать можно больше, — не торопиться. Убедиться, в том, что у тебя есть преимущество, и потом начинать.

Клименко в гостях у Тинькова

Олег Тиньков поговорил с Германом Клименко — создателем List.ru, основателем LiveInternet и Mediametrics, советником президента по интернету. Полная версия — в конце статьи.

«90% чиновников с точки зрения интернета абсолютно безграмотные»

— Ты всегда был предпринимателем, но теперь представляешь отрасль. Что тебя сподвигло стать советником президента?

— Сперва отвечу с юмором. Меня очень часто звали в государство. В губернии звали, в Росэнергоатом звали, рулить Усть-Лугой звали. Было очень много предложений, но я всегда отказывался. К счастью, у меня всегда хватало денег, чтобы не идти в государство, особенно в те времена.

— Неужели сейчас деньги закончились?

— Нет, что ты. Когда тебе предлагают такую сделку, нужно найти некий удобоваримый ответ. И я всегда отвечал так: «Если Путин позовет, я пойду». Но, конечно, тут есть предыстория. Дело в том, что интернет сейчас действительно находится в очень сложной точке. Мы гордимся всем, что сделали: Яндекс, Рамблер, Мэйл.ру. Тут есть, чем гордиться.

Но будущее — это интернет вещей. Сначала самыми дорогими были металлургические заводы, потом торговые сети, потом интернет-компании. А сейчас мы видим, что всё интегрируется с железом.

Это предсказуемо и понятно: идет такая «юберизация». Мы понимаем, что будут чипы медицинские, роботы будут бегать. Но у нас абсолютная дискоммуникация с отраслями. Вот варились мы в интернете, а теперь нам нужно в медицину. А медицина отвечает: нет, мы вас не пускаем.

Если ничего не изменится, через пять лет мы оборудование сами не сделаем. Я в восторге, когда я смотрю на то, что сейчас делается в робототехнике. Например, на то, что купил Google. Я понимаю, что это наше будущее. Мы его как-то можем сделать в софте. Но в железе — не догоним. Если мы сейчас срочно не интегрируемся с отраслями, с Минздравом, Минстроем, то мы просто проиграем этот рынок. Сейчас момент, когда у нас есть шанс, а вот через пять лет его не будет.

И вторая часть. Несмотря на то, что у нас есть Яндекс, Тинькофф и другие интернет-компании, наши чиновники с точки зрения интернет-образования на 10 лет младше. Со стороны кажется: вот у нас есть Яндекс, и, кажется, что чиновники должны вести себя соответственно. Но нет: вечная блокировка Рутрекера. Ну что за идиотизм? У нас с точки зрения интернета безграмотные 90% чиновников. Они тормозят индустрию. К зарубежным чиновникам интернет пришел на 10 лет раньше.

Еще получается, что у интернета не получается разговаривать с государством. Из пункта А в пункт Б выехал поезд и из пункта Б в пункт А, и они не встретились. Года три назад стало понятно, что интернет крупный, когда Почту России завалили под Новый Год…

— И его стали пытаться регулировать.

— Нет, они стали с интернетом разговаривать. Я все-таки за мирные переговоры. Государство всегда с интернетом обращалось, знаешь, что называется «хлопок одной ладонью». Так же как и с бизнесом, кстати. Вот выходит Кудрин, говорит что-то, а у нас даже нет бизнес-партии своей.

Государство говорит: надо что-то регулировать. Мы говорим, что с этим не согласны. Но государство нас не слышит. А мы не слышим государство. Ощущение, что они пишут в один почтовый адрес, мы пишем в другой.

Нужна стандартизация отношений. Обменяться протоколами, письмами. И если в этой дискуссии с отраслями мы ничего не изменим, интернет-отрасли просто не станет.

— Куда идти 25-летнему, в политику или бизнес?

— Я попал в чиновники, не мечтая об этом ни разу в жизни. Если для человека приемлема армия — армия как структура управления — то безусловно можно идти в чиновничество. Потому что армия и чиновничество отличаются не так сильно. Там нету никаких KPI [ключевых показателей эффективности].

Какие могут быть KPI в армии? Поднимаешь обороноспособность, пока на тебя не напали? Непонятно. У чиновников тоже нет — повысить благосостояние народа? Это тоже сложно персонально измерить. В бизнесе есть персональный KPI и жажда денег.

«Люди — не скоты. Никто не хочет воровать»

— Спрашивают в Инстаграме: «Какие ключевые изменения ждут рунет с приходом вас к власти»?Подпишитесь на инстаграм Олега Тинькова, чтобы задать свой вопрос следующему гостю
— У нас пока нет должности «президент рунета». Я всё-таки советник, причём советник Владимира Владимировича.

— И продолжение: «Понимает ли Герман, что эти смехотворные попытки госрегулирования обречены на провал, и Рутрекер — большой тому пример?». Все обходят блокировку: зеркала, VPN и так далее.

— Вот чиновники попытались, вышло неудачно. Но пойдут дальше. В далекой перспективе никто и никогда не выигрывал у государства. Оно всегда добивалось своей цели.

Сейчас можно смеяться над тем, как неправильно забанили Рутрекер. Но была же инициатива от Медиа-коммуникационного союза. Это представители как раз той части индустрии, которые относятся к правообладателям. И они хотели просто запретить протокол UDP. С его помощью работают биллинговые сети. Если бы эта инициатива прошла, то было бы уже не так смешно.

У Рутрекера же проблема есть более серьёзная. Должно быть двустороннее движение. Проблема интернета в том, что он не обучен двигаться навстречу. Что сделал Рутрекер после того, как его заблокировали? Просто взял и отказался от сотрудничества с правообладателями.

Причём мы понимаем, что вообще фетиш авторских прав — это немного смешно. Вот представь, мы сейчас гипотетически в кризисе. И вдруг: «А давай про авторские права поговорим?». Какого чёрта в динамике всех интернет-проблем вдруг выплыли авторские права?

По одной простой причине — маятник качался очень долго. Когда-то Вконтакте очень долго глумился над авторскими правами. Он не шёл навстречу правообладателям, категорически отказывался с ними сотрудничать. В ответ правообладатели создали организации, которые теперь живут своей собственной жизнью. Они паразитируют, придумывают глобальные лицензии. Маятник настолько сильно качнулся, что — история маразматичная — мы обсуждаем авторские права в кризис.

Существует некоторая аналогия между авторскими правами и ресторанами. Когда у людей есть деньги — они ходят в рестораны, когда нет — не ходят. Представь, что придет сейчас владелец ресторанного бизнеса и скажет: «Давай пролоббируем, чтобы каждый гражданин России два раза в месяц ходил в ресторан?». Это из той же оперы.

Вместо этого — нужно снижать ценники и бороться за клиентов. Я понимаю, что владельцам авторских прав тоже плохо. Понимаю, что у них тоже упали доходы, но вся эта неестественность выглядит очень нехорошо.

— Дело в цене: нельзя просить доллар за песню и десять за фильм. Фильм должен стоить 10 рублей, а песня должна стоить рубль. Но это должно продаваться за деньги!

— Совершенно верно.

— Это не должно быть бесплатно.

— Меня за это и бьют. Когда выступал в «Вестях», я тоже сказал: «А почему правообладатели не могут пойти навстречу? Если бы сейчас кино стоило 30 рублей…». На самом деле, люди — не скоты. Никто не хочет воровать. К тому же платный контент реально отличается от бесплатного. Не надо ничего скачивать.

— Я вот был в горах на Тенерифе, хотел посмотреть «Выживший» с ДиКаприо, но не понял, где его посмотреть за деньги. Я готов купить, просто нету предложения.

— Авторы не готовы идти навстречу обществу. Всегда есть цена, по которой люди будут покупать хорошо сгруппированный контент. Но сейчас не хочется ни на Рутрекере скачивать, ни рекламу смотреть.

— Всё-таки нужно к этой модели двигаться — за деньги, но дёшево.

— Она уже победила. Музыка — в Гугле 199 рублей, огромная подборка. В Яндексе огромная подборка. Музыканты в целом смирились, потому что они поменяли высокие цены на огромный охват. А вот телевизионщики и книжники пока не очень. У книжников уже есть первые проекты, но там вопрос, сколько туда загнали. Мы всё равно идём к абонентской плате. Платишь, а в обмен получаешь доступ к контенту.

Но тут парадокс. В истории глобальной лицензии, которую хотели навязать, есть понятие «добровольность». Ты платишь условно 200 рублей в месяц, и тебе Яндекс даёт музыку. Как Яндекс, Гугл или Эпл договорился с правообладателем, такой объем он и даёт. В общем, на этом пути есть старые болячки.

Если бы сейчас менеджеры согласились за 200 рублей отдавать весь видеоконтент, у Рутрекера просто не было бы посетителей. Смысл в том, чтобы договориться. Все боятся ответственности.

— Ну это такая, конечно, модель будущего.

— Нужно убеждать правообладателей снижать цены и идти к той схеме, к которой уже и так идём, — к абонентской плате.

Олег Тиньков поговорил с Германом Клименко

«Все борются, чтобы не было богатых. А надо бороться, чтобы не было бедных»

— Вопрос еще про одну сферу — трансграничную торговлю. «Почему Герман считает, что нужно ограничить ввоз товара из Китая и ввести запреты для интернет-ритейлеров? Как это уравняет права, действующие для российских интернет-магазинов, если они продают то же самое барахло, но в два-три раза дороже? О ком он думает — о бизнесе интернетчиков или о населении?»

— Есть такой интернет-сервис — Alibaba [китайская компания, владелец AliExpress.com]. Слышал, наверное, название.

— Даже AliExpress карточку сделал.Кредитная карта Aliexpress: 5% от покупок на Алиэкспрессе возвращаются на карту
— Великолепно! Знаешь, сколько они завозят единиц товара в день? Триста тысяч. В прошлом году компания Евросеть продавала тридцать тысяч единиц товара в день. То есть AliExpress — это десять Евросетей. У Евросети был штат 35 тысяч человек. Значит, Alibaba оставила без работы 350 тыс. человек.

Проблема заключается в том, что сейчас в интернет-торговле задействовано под миллион человек, которые живут на завозе и продаже продукции. Alibaba вместе с Почтой России их убивает.

Государство должно ответить на вопрос: что будет делать этот миллион человек, если выйдет на рынок труда? Конечно, если бы их можно было переучить в миллион программистов, я бы не был против.

Понятно, что Alibaba не несет ответственности за товар, у него нет регуляторных функций. Один и тот же товар там всегда дешевле, потому что его не надо сертифицировать и держать на складах. Просто присылаешь по почте.

Китайцы дотируют экспорт. Наши не ценят, а китайцы его ценят. За любой доллар, который вливается в экономику Китая, доплачивают. Получается очень простой вопрос: хотим ли мы сохранить миллион этих рабочих мест. Если да, то наценка там на самом деле процентов 30−40 обычно идет, а не 2−3 раза. Эти 30−40% вливаются в нашу экономику.

Экономика сложнее, чем кажется. Это спрос на недвижимость, на оборудование, на заказы, на программистов. Если мы этот миллион вышвыриваем на помойку, то лишаемся людей, которые формируют нашу экономику.

Нам нужно принять решение: ограничиваем ли мы импорт. В Бразилии если ввозишь дешевый товар, допустим, по 20 евро, то сверху еще доплачиваешь 15 государству. Недавно это ввели и на 80% упал товарооборот.

— Нет, вообще это ненормально, что можно купить товар онлайн в 2 раза дешевле.

— У меня есть прекрасный пример. Ребята делают детские игрушки: кубики какие-то, карточки. Они потратили полгода на Минобразования и полгода на Минздрав. Если ты продаешь игрушки и хочешь, чтобы детский магазин их принял, ты должен завести все сертификаты.

Потом им все это надоело, они отправили заказ в китайскую фабрику. Получилось в три раза дешевле. Теперь они продают как китайская компания через Alibaba.

Маленький вопрос: нужна ли вообще сертификация Ростест? Я не знаю, плохо это или хорошо. Я пока даже ответить не могу. Я не знаю, нужно ли на самом ли деле полгода, чтобы определить, безопасна игрушка или нет?

Всем хочется покупать дешевле. Но все борются, чтобы не было богатых. А нужно бороться, чтобы не было бедных. Чтобы не было бедных, мы должны друг другу дорого продавать. Парадокс, который вообще совершенно никто не понимает.

— Полностью согласен.

— Девочка, которая продает в Японии сахарную вату, получает 3,5 тыс. евро. Для нашей страны это диковато, а они все так получают. Приезжие платят за всё.

Меня сильно расстраивает, когда рекламируют Россию, говорят, что у нас все дешево. Это значит, что к нам приезжают, но пользы не приносят. Они будут приносить пользу, когда у нас будет всё дорого, когда они нам переплачивают. Нам же тоже нужно становиться богатыми. У нас психология, знаешь, как была с 1917 года, так и осталась — отобрать и поделить.

Нужно радоваться, а не бороться. Вот люди ругают Оскара Хартманна [основатель и владелец Купивип.ру], а он за 400 долларов продает сапожки, которые я могу купить за 40. Наоборот, надо ему сказать: «Молодец!». Если он продает за 400 долларов то, что стоит 40, ему надо вообще памятник поставить.

— Да, у нас везде так. В банкинге тоже клиенты спрашивают: «Почему так мало кэшбэка? Почему такой низкий процент по депозитам?». А потом удивляются, когда банки разоряются. Все хотят круто и не хотят за это платить.

— У тебя передача называется «Бизнес-секреты». Так вот, самый большой секрет в том, что надо продавать дорого. Помнишь, у тебя был однажды скандал, когда ты в жж написал, что прибыль должна быть 300%? Это же правда.

Вот Смотрим экономику ресторанов. Вот ресторанчик, 2 млн выручки, 600 тысяч аренда, 600 тысяч зарплата, и на продукты 500 тысяч. Отсюда и наценка 300%, по-другому не выжить.

«Ровно в тот день, когда мы начнем заботиться не о Гондурасе, не об Обаме, а о том, что у нас в подъезде грязно, что наша управляющая компания ворует, вот тогда у нас все будет хорошо»

— Еще вопрос из Инстаграма: «Что думаешь о сложившейся экономической ситуации, и как на нее может повлиять конец войны с Украиной?».

— Во-первых, к счастью, мы с Украиной не воюем. А про экономическую ситуацию, я думаю вот что.

Я пережил все кризисы. Но нужно думать не про экономическую ситуацию, а про то, чтобы в подъезде бомжи не гадили. Ровно в тот день, когда мы начнем заботиться о себе, не о Гондурасе, не об Обаме, а о том, что у нас в подъезде грязно, что наша управляющая компания ворует, вот тогда у нас все будет хорошо.

Поэтому для меня лично экономическая ситуация благоприятная. Я вообще очень люблю кризисы. В кризисы территория зачищается. Вот я пашу с утра до вечера, сейчас у меня еще добавился рабочий день. Я раньше вставал в 11 и рабочий день у меня заканчивался в полночь. У меня жена говорит: «Дети отца не видят». Ничего же не изменилось, только теперь я стал вставать в 7. Тем, кто работает, конечно, стало тяжелее. Но в хорошее экономическое время мы обрастаем паразитами.

Все разговоры об экономическом кризисе в пользу бедных. Даже отвлекаться на это не надо. Если вы молоды, нужно просто учиться. Любое обучение приводит к тому, что в будущем ты больше зарабатываешь. Поэтому надо брать и работать.

— Люди хотят, к сожалению, просто денег заработать. Хотя это тоже неплохая идея — мы все любим деньги.

— У сотрудников или партнеров — у всех нужно видеть в глазах алчность. Если человек приходит и говорит: «Я буду работать ради светлого будущего», я сразу убегаю.

— К сожалению, эту передачу смотрят много людей, которые просто тупо хотят денег. Хочется вбить им в голову, что деньги — это отлично, это супер-мотиватор, но нужно еще попытаться параллельно поменять мир. Не побоюсь этих пафосных слов. Интересно не просто заработать, но еще и сделать что-то для себя и для общества.

У меня не было ни одного проекта, целью которого было заработать деньги. Всё, что я сделал, — это даже не для удовольствия. Когда я делал List.ru и MediaMetrics, я просто хотел стать первым. Когда у меня просили бизнес-план, я отвечал: «Если я стану первым, то деньги откуда-то возьмутся». Поэтому стремитесь не к деньгам, это плохой ориентир. Стремитесь стать первыми.

Фридман в гостях у Тинькова

Михаил Фридман: «Человек обязан чинить мир»
Бизнес-секреты 2.0 — с основным владельцем консорциума «Альфа-Групп» (Альфа-банк, Билайн, Перекресток, Пятерочка, Росводоканал)

С 2009 года Олег Тиньков вел передачу «Бизнес-секреты». Это 150 интервью с российскими предпринимателями о том, как запускать и строить бизнес. Программа выходила до 2013 года, а теперь мы её перезапускаем. В первом выпуске — миллиардер Михаил Фридман, владелец «Альфа-Групп».

Михаил Фридман: «Человек обязан чинить мир»

Читать далее Фридман в гостях у Тинькова